- Вижу, - сказала Ушакову царица, - что ты служишь мне с ретивостью. Я тебя за это взыскую своей милостию...

В царствование "царицы престрашного зраку" народ русский отвык по гостям ходить. И сам в гости не набивался. Жили в опаске от слухачей и соглядатаев. Было! Ведь уже не раз такое бывало... Ты его, сукина сына, в гости к себе залучишь, от стола твоего он сыт и пьян встанет, а потом назавтра. похмелясь исправно, на тебя же донос и напишет: что говорили, что осуждали... Ой, худо стало на Руси! О, как худо, не приведи господь!

А в тюрьмах полно народу сидело после праздников. Виновны они - шибко виновны: первый тост за столом произносили с бухты -барахты, не подумав. Пили за кого придется, а не за матушку пресветлую, государыню Анну Иоанновну...

Не знал теперь человек русский, с какой ему стороны и беды поджидать. На всякий случай - отовсюду ждали. Доносы в те времена и вот такие бывали:

"...у него в дому печь имеется, в изразцах, в коих изображены зело орлы двухглавые. Поелику орел есть герб государственный, кой принадлежит токмо всемилостивейшей государыне нашей, и в том видно злостное оскорбление фамилии высокой, ибо неспроста... Герб на печных изразцах означает желание сжечь его!"

Взяли владельца печки за шкирку. И повели голубя. Уж как он плакал, как убивался... Домой он больше не вернулся.

В этом 1735 году, который рассекал пополам время правления Анны Иоанновны, как раз в этом году далеко на юге, над выжженными степями ногаев, стал разгораться красноватый огонь одинокой звезды. Это замерцал над скованной Россией полуночный Марс - звезда воинственная, к походам и кровопролитию зовущая...